Пятничный нуар: Долгая Страстная пятница

Нуарофилы заметят, что следующий мой пятничный фильм можно назвать нуаром только с большой натяжкой: изо всех атрибутов стиля здесь можно увидеть только пессимизм и интерес к темной стороне города. Но я возьму на себя смелость — и таки отрекомендую эту картину.

Вышедшая на экраны в 1980 году «Долгая Страстная пятница» (англ. The Long Good Friday) это, конечно же, обыкновенная криминальная драма. Однако характерно английский черный юмор, замечательный сценарий и выдающаяся игра Боба Хоскинса в роли бандита-кокни заставляют меня раз за разом рекомендовать этот фильм как одну из самых ярких британских жанровых картин.

/images/the-long-good-friday-poster.jpg

Ну и по просмотру вдумчивый зритель заметит, что сценарист не поленился вложить мысль в эту историю, и даже подчеркнуть ее в финальной сцене. А мысли в современных запруженных голливудским масспромом криминальных драмах — большая ценность.

Приятного просмотра!

Не мой город Лондон: Мои утренние беседы с Оскаром Уайлдом

По дороге на нынешнюю работу, что в Сохо, я прохожу мимо нескольких интересных мест: площадь Лестер-Сквер, в кинотеатрах которой случаются европейские премьеры фильмов покрупнее, сугубо символический китайский квартальчик, пара кабачных улочек самого Сохо, знаменитый лондонский аналог Бродвея — Шафтсбери-авеню -, и прочие.

В самом начале пути, у Чаринг-Кросс — станции, куда приходит моя электричка, — надо пройти через коротенький, но полный жизни переулочек, о котором я уже упоминал.

Изо всех подорожных достопримечательностей больше всего я обращаю внимание на первый в Лондоне памятник Оскару Уайлду, что в самом начале этого моего любимого переулочка. Исполнен памятник в виде гроба с торчащей из него головой в, эм, урбанистическом стиле; лицо великого писателя в голове узнается только по прочтении названия — «Беседы с Оскаром Уайлдом».

Подразумевается, что гроб должен играть роль скамеечки, присев на которую можно мысленно побеседовать с духом Уайлда о красоте и искусстве. Скамеечка каменная, холодная и грязная. Возможно поэтому на ней я обычно вижу завтракающих просроченной ресторанной едой бомжей.

Говорят, Оскар Уайлд был человеком, ценившим настоящую красоту и обладавшим выдающимся вкусом. Судя же по книгам, он так же был по меньшей мере не лишен чувства юмора. Смею предположить, что при виде этого памятника себе, писателю второе качество пригодилось бы даже в большей степени, чем первое.

Пятничный нуар: Драйвер и Драйв

Почему-то в эту пятницу мне хочется рассказать сразу о двух фильмах, не вполне очевидно связанных между собой, и не совсем явно отсылающих к нуару. Об одном вы, думается, и не слышали, а вот второй с высокой вероятностью даже смотрели в кино.

Провалившийся в прокате 1978 года «Водитель» — или «Драйвер, или «The Driver» — кино очень своеобразное. Ни зрители, ни критики своего времени его не приняли; но тем не менее со временем это фильм стал нишевой классикой.

/images/the-driver-poster.jpg

Главный герой — молчаливый и суровый водитель у грабителей банков; у него никаких особых отличительных черт, озвученного прошлого и хотя бы имени. Действие, конечно же, происходит ночью, и вообще вся картина строится от сцен погони. Если пытаться увидеть здесь драму, или хотя бы намек на психологичность, или серьезность, или любые другие клишейности, то выйдет очень скучное и плоское кино.

Но Уолтер Хилл — режиссер стиля, и в смысле стиля это кино совершенно. Герои — опасная женщина, крутой парень, плохой детектив — становятся просто символическим кивком в сторону канонов жанра, а сама картина обретает чистоту и простоту иконы.

«Драйв» (англ. Drive) 2011 года, напротив, был обласкан критиками, успешно провел прокат и моментально стал титульной работой Николаса Рефна. Рефн упоминал «Водителя» как один из источников вдохновения, и ключевой драматический поворот совершенно точно позаимствован из фильма 70-х; но опыт европейского фестивального режиссера буквально выворачивает голливудскую икону и все клише наизнанку.

/images/drive-poster.jpg

С одной стороны, согласно всем правилам, главный герой — фигура несложная, и даже не слишком рефлексирующая по поводу происходящего. С другой — и это уже ломает традицию! — остальные ключевые персонажи неожиданно рельефны и аккуратно прорисованы. Черт возьми, в «Драйве» есть даже настоящие люди, сделанные из костей, мяса и страхов.

Ну и… Это Рефн, и это нуар. Оператор — бог, музыка — точна, а сцены, где герои разговаривают, не произнося не единого слова — гениальны.

Не мой город Лондон: по дороге на работу

До работы мне добираться совсем недолго: десять минут пешком до станции, где я сажусь на электричку. Поезд везет меня на станцию Чаринг-Кросс, что в самом центре Лондона. Выходя со станции я перехожу улицу Стрэнд, бросаю взгляд на Трафальгарскую площадь и сворачиваю на небольшую площадь между помпезной церковью Святого Мартина и ювелирным магазином.

Под маленькой площадью — мастерская по хрусталю и какое-то кафе. Туда я никогда не спускался; но внутри должно быть довольно светло. Свет в подземное помещение попадает через круглую «шайбу» метров в шесть диаметром, проделанную прямо в центре площади и окруженную каменной оградой почти в рост человека.

Рядом с ювелирным магазином с утра пораньше можно наблюдать очередь из оголодавших бомжей, в нетерпении ожидающих раздачи вчерашней ресторанной еды из прицерковной благотворительной лавки, что за углом от ювелирного магазина. Вечером здесь будут лежать мятые макдональдсовские пакеты с остатками несвежих бургеров и все те же бомжи — но сытые.

Бомжей я уже, кажется, узнаю в лицо.

Каждое утро черный паренек паром смывает с ограды «шайбы» треугольные следы мочи. Метрах в пяти от ограды стоит бесплатный общественный писсуар. Но в маленькой будке писсуара так пахнет, что заходить туда рискуют только бомжи; приличные же англичане, топая из центральных пабов к вокзалу, предпочитают справлять нужду на проветриваемую со всех сторон ограду.

Англичане не выделяют пятницу как какой-то особый день для потребления пива, поэтому к следующему утру тот же паренек опять будет смывать все те же «треугольнички».

Дальше мой путь лежит через площадь Лестер-Сквер, но об этом, думается, напишу в другой раз.

Книга: Математические доказательства: переход к высшей математике

Несколько лет назад довелось прочитать — и прорешать! — широко известную в околоматематических кругах книгу «Как это доказать» (How to Prove It) Даниэля Веллемана. Признаться, она очень меня впечатлила. Основы современного языка доказательств на инженерных специальностях преподаются в лучшем случае поверхностно; и изрядную часть курса матана лично мне приходилось усваивать интуитивно, с пояснениями буквально на пальцах.

Веллеман же концентрируется на азах: матлогике, теории множеств и самом принятом у профессиональных математиков языке. Книга, в сущности, заполнила ту пустоту, что годами меня мучила и не позволяла уверенно читать доказательства во всякого рода околоалгоритмической литературе.

«Переход к высшей математике» (Mathematical Proofs: A Transition to Advanced Mathematics) Гари Чартрэнда и Альберта Полимени я покупал одновременно с книгой Веллемана на тот случай, если последняя окажется мне не по зубам. Ну, а поскольку «Как это доказать» действительно оказалась разве что не гениальной, и будто бы предназначенной именно для моего уровня, то руки дошли заняться «Переходом» только в последний отпуск.

Пожалуй, это не такая большая классика, как первая моя книга на тему — Веллеман действительно поразительно педагогичен -, но тоже весьма и весьма достойно. В книге масса самых разных упражнений к каждой секции; автор очень аккуратно подбирает уровень сложности задач, ничего не упускает и не проскакивает.

Изюминкой текста, помимо стандартных теории множества, логики и разбора простейших задач теории чисел в первой части книги, являются дополнительные главы, посвященные доказательствам в ключевых областях современной математики: теории чисел, математическом анализе, теории групп и др. Их я не читал, но если вдруг придет в голову с чем-то новым ознакомиться — обязательно прорешаю и их.

В общем, время на книгу не выброшено, эти полтора месяца часов по пять-шесть в неделю совершенно точно стоили того.

Пятничный нуар: Темный город

Пятница — самое время, чтобы поразмышлять на околохудожественную тему. В моем случае это обычно нуар.

Канонические нуарные фильмы перестали снимать к середине пятидесятых. Неонуар как свежий взгляд на старый стиль исчерпал себя в семидесятые. К восьмидесятым режиссеры обнаружили, что нуар не обязательно должен быть фильмом в детективном жанре, и распространили влияние стиля на, например, фантастику (тот же великий «Бегущий по лезвию»).

Девяностые же это время, когда «черные» фильмы становятся фантасмагоричным и даже абсурдными в своем стремлении довести стиль до предела. Наиболее известный фильм этой поздней волны это, конечно, «Город грехов».

Последний это даже не отсыл к нуару, а скорее отсыл к комиксам, которые отсылают к нуару. Я не большой фанат комиксов и поэтому, вероятно, лично мне гораздо больше нравится «Темный город» Александра Пройаса.

/images/dark-city-poster.jpg

Весь акцент здесь делается на центральной метафоре — темном городе, из которого нельзя выбраться. В обычных представителях жанра город это такое абстрактно злое и порочное место, просто создающий настроение фон. В этом же фильме город становится буквально адским механизмом, созданным исключительно для того, чтобы пытать своих обитателей. Обстановка, кадры и вступление сюжета подчеркнуто гротескно отсылают к оригинальным элементам стиля; но с каждой сценой фильм все больше превращается в подобие кошмара наяву для своих персонажей.

Словом, обещаю: вам понравится.

Пятничный нуар: Ночь и город

Отпуск к превеликому моему сожалению закончился, и начались рядовые нуарные пятницы.

Сегодня я хочу рекомендовать не вполне типичный — но совершенно замечательный! — фильм, снятый в Британии уже на излете первой волны «черного» кино: «Ночь и город».

/images/night-and-the-city-poster.jpg

Стилистически это самый что ни на есть аккуратный «нуар», с характерно контрастными кадрами ночного Лондона и персонажами из околокриминальных кругов, но Жюль Дассен сумел привнести в жанр нечто нехарактерное для заокеанских образцов стиля того периода — трагический сюжет.

Формально это криминальная драма, по сути же — история безуспешного взросления, герой которой по ходу действа все больше запутывается в собственной инфантильной лжи…